Рассказ "ПОГРУЖЕНИЕ"

 

 

СВЕТ.

Холодное утро встретило его туманом и ватной тишиной. Часы показывали 9:00, тело тревожил холод. И это в июне, в самом его конце, когда ниже двадцати термометр не показывает. Нехотя встав с дивана, который ему кровать, он поплелся на кухню. Там же ждало сплошное разочарование: молоко скисло, сыр заплесневел, а вода из крана текла бурая от ржавчины. Завтракать пришлось консервами, которые в случае чего пережили бы и ядерную войну. Пусть тунец в масле и шпроты, положенные на кое-как откромсанный тупым ножом кусок черного хлеба, – не самая лучшая в мире пища, но есть хотелось зверски. Дело в том, что наконец-то он решил похудеть. Решил примерно месяца два назад, и со свойственной всем овнам горячностью и непоследовательностью, рьяно взялся за дело. Диета была простой: 1 день есть мало и только завтрак, на следующий - не есть вообще, зато такая диета не ограничивала в выборе блюд, не запрещала мясо, сладости и другие радости гастрономии

Щелкнув пультом и убедившись в полном отсутствии электричества, он почувствовал себя обманутым. День начинался откровенно погано: внезапный холод убивал все шансы вытащить на прогулку Ленку, с которой неделю назад познакомился, ржавая вода перечеркивала утреннюю ванну как таковую, а отсутствие электричества делало компьютер бесполезной грудой металла и пластика. Да, холод, пробирающийся под одежду уже заставил закрыть форточки и балкон, надеть носки и спортивные штаны нелепого синего цвета, а также посмотреть в окно на градусник. Термометр неумолимо показывал 16, а еще туман, и как следствие - влажность. И с туманом было что-то не так. Дело не в том, что он был невероятно густой, и соседние дома казались неясными тенями, не в том, что его белизна принимала причудливые формы. Нет, главной неправильностью было стойкое ощущение, что за ним нет ни неба, ни солнца на нем, - за ним вообще ничего нет. Молочно-белый, он разливался прямо на фоне первозданной черноты, черноты даже не космической, а какой-то более пустой и голодной, черноты, того, что было до космоса, чего-то более древнего и гораздо более пустого. Это странное, непонятное чувство, как будто из окружающего мир что-то безвозвратно исчезло, что-то, к чему ты с детства привык, что считал неотъемлемой частью своей жизни. Как звук собственного дыхания, оно с рождения было с тобой, а тут вдруг пропало, растворилось в белизне, было поглощено той безразмерной пустотой. На фоне тумана он казался тенью самого себя, тенью человека, заснувшего вчера в этой квартире.

Чтобы смыть наваждение он открыл окно.

Белая пелена осталась равнодушной и пустой, ничего не изменилось. Ветра не было, была только влажность, белой ватой размазанная в воздухе. Стало еще холодней. Без хрупкой защиты окна, один на один с туманом, ему казалось, что холод увидел его, заметил теплый живой комочек, только что проснувшийся и такой беззащитно мягкий, и попробовал его на вкус, лизнул своим мертвым холодным языком стылой влаги, коснулся белыми пальцами тумана. Человека продрал озноб, легкое беспокойство сменилось откровенным страхом, страхом пустоты. Ощущение одиночества и безвозвратной потери усиливалось с каждой минутой. Он в панике захлопнул окно и закрыл задвижку, но тревога не отпускала. Казалось, открыв окно, он впустил что-то, разрешил войти в свою квартиру чему-то чужеродному, что теперь властно вытесняло комфорт и покой. И теперь было неважно, оставалось окно закрытым или нет, это не нуждалось в окнах, оно нуждалось в разрешении, неком праве, которое он так неосторожно ему дал. Он чувствовал себя чужим, чужим в своей собственной квартире, чужим в своем теле, чужим в своем собственном доме. Да и был ли этот дом его? Проснулся ли он там, где засыпал? Человек подошел к шкафу с одеждой, вообще-то он привык ходить по квартире голым, справедливо полагая, что на своей территории защита ему не нужна, а своего тела он не стыдился в принципе. Да, не слишком накачан, да тут и там встречались мелкие прыщики, и не росла шерсть на груди зато, мог отжать не самый мягкий эспандер 100 раз, и совсем неплохо махал тесаком. Да и диета уже начала сказываться: складки стали меньше, а мышцы немного больше. Сам себе он вполне нравился, а на других было по большому счету плевать. Но теперь в квартире было неуютно, и он одевался, одевался в уличную одежду, чтобы быть дома, чтобы защититься от того, что просочилось в столь неосторожно открытое окно. Черные брюки военного покроя из плотной ткани, черная майка, солдатский ремень, куртка от военной формы. Да, теперь он почувствовал себя лучше.

Одевшись в уличную одежду, такую прочную и удобную, он снова ощутил уверенность в себе. Немного подумав, добавил к своему обмундированию мощные черно-красные ботинки со щитками. Страх отступил, осталось только легкое беспокойство, он снова подошел к окну, желая рассмотреть других людей, какого-нибудь спешащего по делам мужчину или гуляющую маму с ребенком, хоть кого-нибудь кроме себя. Человек всматривался все пристальней, стараясь распознать признаки жизни на том пяточке, который позволял ему туман. Упорно отказываясь верить в свое одиночество, он обшаривал взглядом соседние дома и отшатнулся - над ними пронесся темный, едва различимый силуэт. Что-то, напоминающее планер и птицу одновременно, пролетело над соседним домом. Это окончательно уверило его в том, что с окружающим миром случилось недоброе. Что-то надломилось в привычном ходе вещей, и такой уютный и понятный человеческий мир стремительно полетел в пропасть. А может, что-то стало с ним самим, может это он случайно выпал за борт вселенной, и теперь тонул в волнах неопределенности? И теперь обречен в одиночестве скитаться по мертвым, заполненным туманом пространствам? Хотя нет, не мертвым, в квартире сверху раздались шаркающие прерывистые шаги. Они напоминали походку древнего старика, если бы не были такими тяжелыми и гулкими. Он прислушался: шагали прямо над ним, шли от окна к двери комнаты, шли тяжело, грузно, неритмично и прерывисто, шаги удалялись к двери. Оно стремилось выйти! Это напугало еще сильней, ему казалось, что существо хочет покинуть верхнюю квартиру, что оно чувствует его и идет к нему кратчайшей дорогой. Сейчас оно откроет входную дверь, повернет направо, пройдет по коридору, выйдет в холл, снова свернет направо, откроет еще одну дверь, - ту, которая отделяет отсек на 5 квартир от лифта и лестничной клетки, минует неработающий лифт, а потом, свернув опять направо, выйдет к лестнице, спустит свою грузную, перегораживающую весь проход тушу на пятый этаж, и, повторив все действия в обратном порядке, будет здесь, в его квартире, рядом с ним. Медлить нельзя. Если тварь войдет на его этаж, то непременно столкнется с ним, ему просто некуда будет деться от этого монстра. Чудовище выломает все двери на своем пути и доберется до человека, своей тушей оно перегородит проход, и бежать будет некуда. Скорей, пока есть шанс нужно бежать на лестницу, нужно успеть первым. Словно в подтверждение его мыслей, шаги раздавались уже в коридоре верхней квартиры. Человек начал лихорадочно собираться, смотря фильмы ужасов и компьютерные игры, в которых обычные люди вдруг оказывались в странном и пугающем месте, населенном чудовищами, он неоднократно примерял такой сценарий на себя. Главное, это то, что в любой ситуации надо действовать, нельзя опускать руки, нельзя сдаваться. Не знаешь что делать? Сделай шаг!

Не факт, что это поможет, но кроме этого не поможет ничего. Поэтому, он хоть и боялся, но не был скован своим страхом, может быть, страх даже помогал ему, подстегивал к действиям. Из ящика стола фонарь с двадцатью четырьмя маленькими светодиодами в поясном футляре, в отсутствии электричества за дверью квартиры он не сомневался, на лестнице его ожидала темнота. На пояс же из шкафа с одеждой длинный нож, зачем-то купленный им в охотничьем магазине. Не бог весть что, а все-таки оружие.

Чудовище наверху подошло к выходу из квартиры, и шаги на время стихли. Он прислушался… Раздался страшный удар, от которого содрогнулись стены. Человека снова охватил страх. Нож, кизлярский «Ворон» в пластиковом чехле, стал казаться маленьким и игрушечным. Он горько пожалел, что до сих пор не обзавелся гладкоствольным дробовиком или хотя бы травматическим пистолетом, хотя давно собирался это сделать. Второй удар был таким же как и первый. Казалось, в толстую железную дверь соседей били кувалдой. Человек схватил из шкафа армейскую разгрузку, брать шлем он не стал, побежал в коридор. Третий удар был точно таким же, как и первые два. Складывалось ощущение, что тварь только так ударить и может, что она просто не умеет по-другому. «Дверь скоро слетит» - подумал человек, пробегая мимо спальни на кухню, и хватая там лесорубный топор, что стоял для красоты на балконе. Четвертый удар снес дверь. Человек пытался надеть разгрузку, но руки путались, и он, плюнув на это занятие и бросив ее на балконе, с топором в руках, ножом и фонарем на поясе, помчался к выходу из квартиры. Он совал ключ в замок, а монстр уже шел по межквартирному коридору шестого этажа. Судорожно повернув ключ четыре раза, человек распахнул дверь, чудовище, в свою очередь, подошло к двери в холле шестого этажа. «Хоть бы была закрыта»,- пронеслось в голове человека, когда он запирал свой дом. Но монстр спокойно миновал холл и пошел к лестнице. Человек побежал, но запнулся о какой-то хлам и упал на пол, чуть не напоролся на свой топор, достал фонарь. Яркий луч рассеял темноту в коридоре, выхватил какие-то железки на полу и закрытую соседскую дверь. Он быстро вскочил и, теперь уже с фонарем, побежал к лестнице. Грузные шаги чудовища раздавались уже у лифта, когда человек повернул направо и распахнул дверь холла. Монстр вышел на лестницу. Человек пробежал мимо лифта и снова повернул направо. Монстр начал спускаться, а человек уже несся к лестнице. В луче фонаря мелькнула огромная белёсая туша, неуклюже преодолевающая лестничный пролет. Человек помчался вниз. Сомнений не оставалось – сверху ничего хорошего не было. Когда он пробегал третий этаж, сверху раздался грохот. «Ага, свалился»,- подумал человек.

Что из дома надо бежать, он понял, как только туша высадила дверь. Узкие проходы, тупики и единственная лестница превращала десятиэтажную новостройку в ловушку, в которой у человека нет ни единого шанса против твари, наподобие той, которая шла за ним. Огромный и чудовищно сильный монстр, срывающий стальную дверь в четыре удара,- это не тот противник, столкнувшись с которым в узком коридоре у человека был шанс на победу.

Значит надо держаться подальше от узких проходов и не давать себя в них загонять. Но то, что пролетело над соседним домом, ждет его как раз на улице, и этому существу простор очевидно не помеха. Тем не менее, прочь, прочь из дома, здесь явно опасно, а на улице будет видно. Активная жизненная позиция не раз помогала ему в жизни, всё чем он гордился в свои двадцать три было у него благодаря именно ей. Он мог позволить себе купить понравившуюся вещь, заниматься любимым делом, не слишком-то обращать внимание на косые взгляды окружающих, которые они на него бросали, одеваться так, как ему нравилось, а не в соответствии с модными направлениями, отдыхать так, как хотелось, а не так, как положено, не употреблять алкоголь и наркотики, и плевать с высокой башни в глубокий колодец на всех, кто считал, что он живет неправильно. Наверно именно поэтому он не забился в угол, а сразу принял новую обстановку к сведению, и стал действовать в соответствии с ней.

Он открыл подъездную дверь. Улица встретила его туманом и вязкой сыростью. Погасив и убрав фонарь, все равно в тумане от него толку не было, он перехватил топор обеими руками и прикрыл ногой дверь в подъезд. Монстра он не боялся, со своей медлительностью и неуклюжестью эта тварь была просто не способна подкрасться к нему. К тому же после грохота падения человек вообще не слышал его шагов. Возможно, упустив его, тварь потеряла интерес к погоне, возможно, не хотела выходить из подъезда, а вполне возможно и не могла этого сделать.

Двор перед домом был пуст. Стояла ватная, оглушающая тишина, что впрочем не стало для него неожиданностью. Он заметил, что кусты и трава, растущие перед домом, пожелтели и съежились, как будто наступила глубокая осень, а на росших в овраге за двором деревьях, уже не было листьев, хотя из-за тумана он мог и ошибаться.

Надо двигаться, стоять на месте было нельзя, пришла в голову мысль. Водить машину он не умел, да и что-то подсказывало, что от нее сейчас будет мало толку. Хоть во дворе и была стоянка, машины на ней выглядели абсолютно безжизненно, он чувствовал, что ни одна из них никуда, никогда не ездила и не поедет, они казались лишь декорациями к происходящим событиям. По этому он вышел на дорогу и пошел пешком вокруг дома. Два подъезда дома выходили во двор, образованный девятиэтажкой, его домом, стоянкой для машин и оврагом. А все это было огорожено декоративной решеткой, с двумя воротами для машин (одни из которых вели на стоянку) и двумя же калитками для пешеходов которые располагались рядом с воротами. Для того, что бы попасть к воротам, нужно было обогнуть дом, либо пройти через стоянку. Стоянка ему не нравилась, поэтому он направился к соседнему дому. Проходя мимо детской песочницы человек увидел синий резиновый мяч, времен Советского Союза и небольшой песчаный холмик, неприятно напоминавший могилу. Холмик был полтора метра в длину и сантиметров 50 в ширину, и было четкое ощущение, что появился он совсем недавно: песок был свежим, а края не успели сгладиться, поборов страх человек все же подошел ближе. Там, где у мертвого должно быть лицо (в том, что это могила он не сомневался), в песок был воткнут кухонный нож, с черной пластиковой ручкой, а на песке были бурые пятна. Нож пугал и завораживал, по мере приближения к нему в голове нарастал неясный шум, напоминающий детский плачь. Человек развернулся пошел прочь, так и не подойдя к ножу. Соседний дом выплывал из тумана подобно средневековой крепости, он смотрел на мир бессмысленными провалами окон и скалился настежь распахнутой подъездной дверью. Мрак за ней пугал и наводил на мысли о новых чудовищах, он был уверен, что не встретит там других людей. Туман обволакивал двор молочной пеленой, сглаживая очертания предметов и скрадывая тени, его влажные прикосновения холодили кожу. Слабый рассеянный свет, казалось, шел отовсюду.

Человек подошел к решетке забора и открыл калитку.

Если бы кто-то его спросил: куда он идет, и что собирается делать, он вряд ли бы смог что-то ответить, происходящее было слишком нереально. Там, в другой жизни, он был студентом, только что окончившим самый бесполезный: 4 курс института. Бывает так, что на 1 курсе, тебе кажется, что началась новая жизнь, ты чувствуешь, что делаешь нечто важное, уверен, что от выбранного института зависит вся твоя судьба. На 2 курсе, учиться становится труднее, нет времени на посторонние занятия, но ты все еще веришь, что твоя будущая участь напрямую связанна с твоей учебой. К 3 курсу, ты уже обзаводишься всеми необходимыми навыками, для нормальной учебы, и в твою душу начинают закрадываться сомнения, ты уже не уверен в правильности выбранного института, тебе начинает казаться, что навыки, приобретенные тобой на занятиях, лишены практического применения, а учат тебя совсем не тому, что пригодиться в жизни. И вот на 4 курсе, ты в этом убеждаешься, ты видишь, что всех приобретенных тобой знаний не хватает для сколько нибудь успешного заработка, ты сталкиваешься с тем, что никому не нужен и что твои 4 года обучения не значат ничего. И в этот момент важно не отчаяться, не разувериться в собственном выборе и все-таки довести учебу до логического завершения. Для него столкновение с этой проблемой прошло довольно мягко, к тому времени он уже умел искать работу и работать на ней. Но ничего обычном мире не могло подготовить его к тому, с чем он сейчас столкнулся. Поэтому четкого плана действий быть не могло, единственное, что он точно знал – все происходит по настоящему, это реальность, а не страшный сон и если здесь с ним что-то случиться, то никто не придет на помощь.

Выйдя за калитку, он мог идти куда угодно, туман словно приглашал его пройтись по своим владениям, обещая открыть свои тайны не раньше, чем человек погрузиться в него. Все происходящее напоминало какую-то игру, ему словно загадали загадку, напрочь лишенную смысла и каких либо намеков на ответ, загадку, изначально предназначенную для того, что бы ставить в тупик, выход из которого знает лишь тот, кто её придумал. А стоять было нельзя, это он знал совершенно точно, если слишком долго находиться на одном месте, случиться что-то страшное, что-то необратимое. С другой стороны идти надо было куда-то, бесцельные блуждания обещали столь же мрачную перспективу. Не было ни одного знака, никто не собирался ему что-либо объяснять, выбирать надо было самому, наугад, руководствуясь чутьём, и от этого выбора зависело все.

Он огляделся вокруг, кинул взгляд на свой топор и решил, что как бы там ни было надо обзавестись оружием по-лучше, ведь именно оружие делает человека сильным, а в таком месте слабый не выживет. Подумав так, он решительно направился к зданию ОМОН, которое находилось неподалеку. На подходе к зданию он убедился в полном отсутствии листьев на кустах и деревьях, росших у забора здания ОМОНа, более того растения имели не характерный для них глянцевый черный цвет, и отбивали всякое желание к ним приближаться. Обойдя их по широкой дуге, человек вошел в приоткрытые ворота. Двор перед зданием был невероятно замусорен, тут и там валялись обрывки выцветших газет, старые полиэтиленовые пакеты и битые бутылки. Пройдя через все это, он остановился перед дверью, положил на асфальт топор, достал фонарь и нож. Расставаться с топором было жалко, но нести его в руках вместе с фонарем не получалось, да и здраво оценив свои шансы, он решил, что там, где не хватит ножа, топор ему не поможет. Фонарь разогнал темноту за дверью, в глаза сразу бросились влажные стены и лужи на полу, было ощущение, что где-то в здании забыли закрыть кран. Миновав проходную (или как там, у ОМОНовцев называется эта комната), где посреди караулки в луже стоял одинокий стул, и не найдя ничего похожего на оружие человек вышел в коридор который шел через все здание. Справа была лестница, а слева ряд дверей ведущих в какие-то комнаты, на полу были лужи, а на потолке пятна воды, и тут он услышал всхлипывание, негромкое и безнадежное, плакали не от боли, а от бессилия. Звук доносился откуда-то сверху, невозможно было понять, кто его издавал, так мог плакать кто угодно.

Человек выглянул на лестницу, не сказать, что он проникся желанием помочь, просто он тоже испытывал одиночество, и в тайне надеялся встретить других людей, хотя и понимал, что, скорее всего, он в этом месте один. Поднявшись по лестнице, и повернув на право, он оказался в точно таком же коридоре, что и на первом этаже, только дверей, по обеим его сторонам было больше. Пол был залит грязной водой, которая капала с потолка и просачивалась на первый этаж, очевидно источник потопа был выше. Тоскливое хныканье доносилось из дальнего конца коридора, человеку было не по себе, с более близкого расстояния плачь стал еще более невнятным и странным, к тому же его самого потянуло на грустные мысли, да и было от чего. Один, без оружия, неизвестно где и самое главное - без какого либо понимания происходящего, было от чего впасть в уныние, хотелось просто сесть прямо в грязную лужу и завыть от тоски и безысходности. Но еще сильней хотелось найти кого ни будь, встретить еще хотя бы одного человека и поэтому, пересилив себя, он пошел на всхлипывание. Звуки доносились все отчетливей, между всхлипов уже можно было разобрать невнятное жалобное бормотание, и вот, заглянув за третью дверь с конца коридора, он увидел ЭТО. Дрожащее существо стояло на коленях прямо в луже и плакало, крепко прижав ладони к лицу. Его можно было принять за человека только издали, невероятно худое тело и серая кожа, с синими пятнами выдавали в нем нечто противоестественное. Когда существо обернулось, все окончательно встало на свои места, руки, которые оно, казалось, прижимало к лицу, оказались приросшими прямо к голове, у этой твари не было лица. Монстр обернулся и медленно поднялся, его раскачивающиеся, дерганные движения были напрочь лишены грации присущей всем живым существам. Было стойкое чувство, что это смотрит прямо на человека, хотя у твари отсутствовали глаза, оно издало протяжный низкой вопль и из-за соседних дверей послышалось шевеление. Чудовище шагнуло к двери, человек побежал, если бы его спросили, что его так испугало, вряд ли он смог бы ответить, но в этих существах была какая-то жуткая неправильность, какой-то чудовищный изъян. Ему казалось, а точнее он знал, что они опасны, опасны не клыками или когтями, а своей тоской и безысходностью, эти существа ранили не тело, а сразу душу.

Сбежав вниз по лестнице, он вспомнил: зачем пришел, и, не раздумывая, бросился обшаривать комнаты первого этажа. Нечего думать было продолжать путь (не важно куда) без оружия. Среди шкафов с заплесневевшей одеждой, вздувшихся консервных банок и прогнивших шлемов для разгона демонстрантов, он лихорадочно искал оружие, в то время как плаксы (так он окрестил этих созданий) шлепали босыми ногами по второму этажу. Минут через 10 безрезультатных поисков, он вспомнил, что оружие в России принято хранить в арсенале, а не в личных шкафчиках, как показано в американских фильмах. Несмотря на все опасения, плаксы не преследовали его, а просто топтались на втором этаже, хныкали и выли, но все равно тянуть с поисками не стоило: каждый их вопль пробирал до костей. В одной из дальних комнат, за открытой железной дверью, и правда обнаружился арсенал, оружие в деревянных стойках и какие-то ящики на полу. Взяв первый попавшийся короткий автомат, он передернул затвор, направил в окно и нажал на спусковой крючок — ничего не произошло, вспомнив, что оружие хранят еще и не заряженным, человек мысленно проклял всех, кто придумал такие инструкции, а потом еще всех, кто сознательно сделал так, что честный и законопослушный человек в России практически не имеет доступ к мало-мальски нормальному оружию и, соответственно, не знает как на практике с ним обращаться. Патроны нашлись тут же в ящиках расставленных на полу, но не смотря на увлечение хардболом, и некоторые познания в вооружении, сразу подобрать подходящий калибр он не смог. Когда же, наконец, ему удалось зарядить автомат, очередное разочарование постигло его.

АВТОМАТ НЕ СТРЕЛЯЛ.

Что бы он не делал, какие бы рычажки не нажимал, автомат упорно отказывался производить выстрел, он попробовал еще на нескольких, но результата не было, со всем оружием в арсенале было что-то не так. Если бы у него был опыт военных действий, когда от оружия зависит твоя жизнь, наверняка он бы сразу почувствовал неправильность в арсенале, все эти грозные пушки, наверняка, выглядели игрушечными для человека, который привык не расставаться с оружием ни днем, ни ночью. Но наш герой не обладал таким опытом и ему пришлось убедиться неработоспособности оружия только методом проб и ошибок.

Место, куда он попал, преподнесло очередной сюрприз, он все больше убеждался, что здесь что-то не так, машины на стоянке, соседний дом, оружие в арсенале, все выглядело какой-то бутафорией, неким слепком с привычного мира, начисто лишенным его качеств и лишь грубо и приблизительно повторяющем его форму. Этому месту чего-то не хватало для полноценности. В нем отсутствовало нечто, потерю чего он ощутил еще у себя в квартире, с этими мыслями он вышел из здания. Топор лежал там, где он его оставил, подобрав его, человек вышел за ворота. После случая с автоматом, он окончательно отмел мысль о некой глобальной катастрофе, постигшей все человечество (ну или по крайней мере его часть). Нет, если что-то с кем-то и случилось, то только как побочное явление, скорее что-то произошло не с миром, а с ним самим. Всё вокруг было чужим тому, в котором человек родился и вырос, это был совершенно другой мир, лишь отдаленно напоминавший человеческий. Как сцена в театре, окружающая действительность лишь притворялась привычной, причем делала это весьма грубо. Складывалось ощущение что кто-то, не очень представляя, как она выглядит на самом деле, намалевал рисунок, не очень-то заботясь о мелких деталях. Или таков и был его замысел? Или неизвестный творец всего этого безымянного сущего специально создал его вот таким, гротескным и уродливым? Такова и была его цель? Хотя, скорее всего, безвестный демиург не смог сотворить ничего другого.

Не всё вокруг провалилось в преисподнюю, а человек медленно погружался в туманную пропасть чуждой вселенной. Да и было ли это место некой параллельной вселенной? Таким же полноценным миром, как тот, откуда человек выпал? Вряд ли... все, что он видел, не было чужим, оно было больным и невероятно исковерканным, но не чужим, это определенно не было другим полноценным миром, это было извращенной пародией на мир людей. На ум невольно лезла всякая библейская белиберда, про котлы, грехопадение и еще что-то в том же духе. Промозглый, туманный ад, населенный бездушными тварями, в который ты вдруг погрузился.

Слово пришло само – ПОГРУЖЕНИЕ.

Он даже повеселел, вот и термин придумал, крутилось в его голове, осталось только добраться, до какого ни будь местного аналога дьявола и спросить, наконец, за что? Почему именно ему выпал такой жребий? А любой уважающий себя дьявол должен сидеть в центре своего ада, соответственно и ему надо было туда.

Если идти от его дома прямо к центру города, то придется миновать обширный, неухоженный парк, примыкающий к болоту, который и в человеческом мире не производил приятного впечатления, а уж здесь и подавно не возникало желания через него идти. Значит надо выйти к зданию института, который приютился на противоположном от болота конце парка.

Думая над своим маршрутом, человек шел посреди длинной прямой улицы, справа и слева стояли двухэтажные дома старого фонда. А вернее то, как они отобразились здесь: двухэтажные коробки серого бетона, с грязными до полной непрозрачности стеклами, через которые невозможно было рассмотреть внутреннее убранство помещений. Вместо тополей, в изобилии росших в реальном мире, вдоль этой улицы стояли всё те же гладкие, иссиня-черные, напрочь лишенные листьев деревья неопределенной породы. Переулки дышали опасностью, и сворачивать не хотелось, прямой взгляд не улавливал угрозы, но стоило посмотреть уголком глаза, как становилось заметно движение: здесь что-то задело кучу мусора, здесь кто-то шевельнул черные ветви куста, а вот и вовсе нечто плохо различимое проскользнуло в тумане. Там, в проулках, его ждали, он в этом не сомневался. Они были такими быстрыми, что у него не было не единого шанса, сверни он в подворотню.

Простор улицы, впрочем, тоже лишь выглядел спасением, подойдя к перекрестку человек услышал глухое клацанье об асфальт. Он обернулся: да воистину в каждом аду свои ангелы. Серая тень, которую он видел из окна, обернулась крылатым кошмаром: розовая, сморщенная кожа, синие выпуклости вместо глаз, все это напоминало зародыш птицы. Если бы не скрюченные, кажущиеся крошечными из-за общих размеров чудовища, ручонки. Если бы не трехстворчатый клюв венчающий не прозревшую голову, которым чудовище беспорядочно шарило по мостовой, гулко клацая об асфальт. Монстр был огромен, он не смог бы приземлиться на улицу при всем желании, но ему и не нужно было этого делать. Его охотничья стратегия выглядела по другому: На своих гигантских розово-синюшных крыльях он проносился над улицей, а в это время голова на длинной змиеподобной (а скорее наводящей на мысль о кишке) шее беспорядочно клацала по асфальту, крышам домов и переулкам за ними. Трех створчатый клюв молниеносно хватал добычу, когда она попадалась, а мясистый хвост волочился по мостовой, не давая твари завалиться вперед и немного снижая её скорость. Судя по тому, с какой легкостью этот хвост взламывал асфальт, плоть чудовища лишь казалась мягкой и податливой.

Человек пригнулся и клюв щелкнул прямо над ним, тварь не могла остановить свой полет и пронеслась дальше, хвост прошел мерах в двух от человека, обдав его асфальтовой крошкой. Понимая, что сейчас будет новый заход, человек что есть сил побежал вслед за омерзительным драконом. Быстрее, быстрее, быстрее стучала в голове мысль, сейчас эта мразь развернется и пройдет в обратную сторону, главное бежать ей на встречу, не убегать, а бежать на встречу, только тогда есть шанс проскочить. Отравленный туманом воздух жег глотку, каждый лишний килограмм, казалось, вис на ногах свинцовой болванкой, а надо было бежать и бежать прямо, в домах нет ни единого подъезда, в этом человек не сомневался. И твари из подворотен никуда не делись. Это подтверждал охотничий пролет адского планера, ведь его клюв шнырял не только по улице, но и по проулкам и что-то там ловил. Впереди раздалось клацанье, все верно: каждый заход с противоположной стороны, как у хищной птицы.

Полевая мышь, пугаясь совы, начинает от неё удирать, при этом её движение со направленно с движением хищника и у совы есть время прицелиться и схватить добычу. Если с первого раза не удалось, сова разворачивается, и делает второй заход, в направлении обратном первому, клекотом пугает мышь и та снова поступает в угоду своей смерти: разворачивается и несется прочь от совы, давая хищнику второй шанс. Так происходит до тех пор пока сова не ловит мышь. Совы редко остаются голодными, а мыши редко переживают встречу с ними. Всему виной страх, желание убежать от опасности и наивная вера в быстроту мышиных ножек. Кажется, человек унаследовал этот страх прямо от полевых мышей, чувствуя опасность он убегает, это первое, что приходит в его голову, в то время как на самом деле, иногда, противостоять опасности можно лишь бросаясь на встречу. Только так мобилизуя всю сноровку и силу, опасность можно миновать, отринув печальный опыт самоубийственного убегания свойственный полевым мышам, преодолеть опасность и оставить сову без пищи. Наверно некоторые так и поступали, иначе откуда взялись люди?

И теперь человеку предстояло тоже самое, и пусть он не мышь а адский дельтаплан лишь отдаленно напоминает птицу, ситуация та же самая: нужно броситься наперерез движению хищника и лишь тогда есть шанс выжить. Клацанье приближалось, а человек мчался ему на встречу, во уже проступила из тумана уродливая голова, болтающаяся на кишке шеи, вот уже видны растопыренные на манер когтей пятипалые ручонки, тварь несется с бешеной скоростью.

ДРАКОН ПРОМАХНУЛСЯ.

Клюв врезался в асфальт далеко позади человека и, подняв голову, тварь полетела дальше, что для совы одна упущенная мышка? Увернуться от хвоста оказалось совсем легко, чудовище им совершенно не владело, он просто волочился следом за тварью. Теперь бежать, и бежать быстро, между пролетами адского ангела минут 10, значит маневрирует тварь плохо, с трудом разворачивая свою нелепую тушу, на огромной высоте, откуда затем срывается в безумное пике, у самой земли переходя в бреющий полёт. Для таких маневров она должна обладать невероятной силой и прочностью, скорее всего этот монстр - вершина местной пищевой цепочки, если такое понятие вообще применимо к данному месту.

Если этот город является извращенной версией города, в котором жил человек (а пока наблюдалось именно это), то в нем просто не хватит места и пищи второму дракону. Человек задыхался, он бежал уже минут 20 и больше не мог, его грудь горела огнем, а ноги были ватными, он уже миновал длинную прямую улицу и на перекрестке свернул на право, к центру города. Там могли быть ответы, а могло не быть ничего. Из-за тумана показалось здание института, в котором он имел несчастье обучаться и который бросил, выбрав экономическую стезю.

Здание было искаженно куда сильнее всего окружающего: если прежде дома представали уродливыми копиями самих себя, то институт и вовсе преобразился до неузнаваемости. Высоченная остроугольная пирамида пронзала туман, её форма ни как не соответствовала привычным, единственное, что роднило её с пирамидами Египта так это наличие 4 граней. Принцип же постройки был иным, древние египтяне стремились увековечить свои сооружения и строили их так, что бы их форма совпадала с формой кучи песка, и по задумке простояла бы до скончания времен. Эта же пирамида была сильно вытянута в высоту: её основание представляло собой квадрат с 100 метровой стороной, а вершина возвышалась метров на 500, и кончик был еле виден в тумане. Человек подходил все ближе, и все отчетливей она проступала из тумана, стены были покрыты ржавым железом, тут и там виднелись круглые решетки, извивающиеся по поверхности трубы, прямоугольники входов. Все это казалось незавершенным и производило впечатление чего-то не законченного, подножье пирамиды было окружено плитами антрацитово-черного мрамора, за циклопическим сооружением угадывался тот самый парк, входить в который человек не рискнул. Подойдя вплотную к мраморным плитам, человек увидел небольшой прямоугольный постамент, в реальном мире на этом месте стоял скромный бюстик изобретателю радио, тут же он притягивал взгляд мемориальной табличкой, закрепленной на одной из сторон. Что бы разглядеть надпись человек подошел к постаменту и встал лицом к пирамиде.

ЕНОХ.

Кратко значилось на табличке. Это ничего не прояснило, и человек отправился дальше, он не видел, как медленно оживал гигантский механизм.

Сквозь туманную завесу проступали дома, здесь можно было сократить путь через дворы, а можно свернуть налево и продолжить двигаться центральными улицами, человек остановился в нерешительности. С одной стороны хотелось как можно быстрее добраться до центра, с другой не хотелось сходить с просторной и кажется безопасной центральной улицы. Торопиться причин не было: никто за ним не гнался, но, тем не менее, грызло смутное беспокойство, как будто снова что-то изменилось в окружающей действительности. Режущий уши вой раздался со стороны пирамиды (или ЕНОХА?) и свет погас.

Он очнулся на ржавой плите, в луже воды, под холодным дождем. Мир снова изменился, или он провалился глубже? Улица исчезла: вместо асфальта были мокрые ржавые плиты прямоугольных форм перемежающиеся решетками и провалами в никуда. Железные фасады домов скалились решетками окон, прямо из крыш вырастали трубы и решетчатые конструкции, увенчанные медленно вращающимися вентиляторами. Сгинул и туман, позволяя взгляду беспрепятственно бродить по коричнево-черным ржавым просторам, а вместо неба зиял черный провал, из которого лился поток грязной дождевой воды. Человек встал и оглядел окрестности: хотя декорации сменились и достоверность существенно уменьшилась, хотя окружающий пейзаж всё так же повторял реальный город. Видимость была великолепной и, обернувшись, он увидел громаду ЕНОХА, возвышающуюся над зданиями, устройство, мирно спавшее в мире тумана, здесь ожило – его верхушка медленно вращалась, а за решетками плясал огонь. В воздухе пахло сырой нефтью.

Дома по бокам улицы возвышались на 50 метровую высоту, но казались больше, за счет решетчатых ферм и массивных труб, выраставших из крыш. Адский дельтаплан явно не мог охотиться в таких условиях, по этому человек спокойно пошел по центральной улице. На железном тротуаре то и дело попадались черные бездонные провалы там, где отсутствовали железные плиты. Человек присел возле одного из них, а потом лег и аккуратно заглянул под мостовую. Его взгляд наткнулся на переплетение труб и ржавых механизмов, состоящих из шестерней, колес, цепных передач, искрящихся кабелей и вентиляторов, все это двигалось, вращалось и гудело, по трубам текла нефть (все вокруг пропитывал её запах), а кабели искрились коронными разрядами. В отличии от туманного слоя, ржавый слой был наполнен движением, он весь состоял из дикой активность, значит и угрозы здесь будут другие, подумал человек.

Он встал и снова пошел вперед к своей цели, к центру города. Здание больницы по правую сторону пугало его, в отличие от жилых домов, которые представляли собой грубые железные коробки, оно было воссоздано с поразительным вниманием к деталям, за решетками окон горел свет, а перед входом стояло несколько инвалидных кресел, холодный моросящий дождь, дополнял картину. Он ускорил шаг, и миновал опасное здание. В нормальном мире за больницей был авто рынок и стадион, примыкающий все к тому же парку, но здесь вдоль улицы тянулись высокие железные заборы, не позволяющие рассмотреть что либо. Дорога начала повышаться, по левую сторону, где реальном мире там были железнодорожные пути, в заборе была дверь и на ней был мощный навесной замок.

Человек подошел ближе, замок был большим и ржавым, как и все остальное в этом мире. Первая преграда, до этого надо было просто правильно выбирать дорогу и идти вперед не останавливаясь, а теперь предлагают поискать способ проникнуть внутрь, ведь это кратчайший путь к центру города. Мысль, что замок висит специально для него, пришла в голову сама собой. Но ничего, дальше по улице будет мост, через те же самые железнодорожные пути, что рассекали его город пополам. Если бы не заборы, он видел бы болото, в которое превратился пруд и парк за ним, по крайней мере в реальном мире, а что там было в этом, он так и не узнал. Он миновал авто заправку, ржавчина и грязь господствовали и там, вместо кассы был спуск под землю (точнее под тротуар, так как никакой земли в ржавом слое не было). Слева, на месте радио вышки, громоздился огромный ветряк, его лопасти без конца рубили грязный воздух. Что-то было в этих ветряках сверху и механизмах с низу, казалось, они здесь не случайно, здесь вообще не было ничего случайного; только важное и абсолютно необходимое. Путь к ветряку преграждал, уже привычный, забор из ржавой листовой стали. Эта тянущаяся вдоль улицы преграда, тоже была не случайна, она, казалось, отрезала ему возможность выбора, оставляя путь вперед или назад. Только запертая калитка и спуск вниз, что был вместо заправки, не укладывались в эту схему, они позволяли свернуть с дороги огражденной забором. Но человек шел вдоль преграды и надеялся на мост.

МОСТА НЕ БЫЛО.

В конце улицы его ждал провал. Там, где должны были пролегать железнодорожные пути – не было ничего, черная простирающаяся в бесконечность пропасть, рассекала город пополам. На другой стороне он видел всё те же железные коробки зданий, решетчатые фермы ветряков и трубы, которые, как он теперь заметил, испускали в бездонное черное небо такой же черный дым. Ему надо туда, он это знал, знал совершенно точно, но улица с забором шла мимо, вдоль пропасти. Она обещала ему безопасность: пока он шел по ней, с ним ничего ещё не случилось, но она уводила от цели, напоминала размеренное течение обычной жизни: ты идешь, по построенной неизвестно кем и когда дороге, с тобой не случается ничего плохого, но ты никуда не дойдешь и ничего не узнаешь. Там была дверь, дверь в непознанное, осенила его догадка. Вся эта огражденная забором улица представляет собой преграду, ловушку для тех кто хочет определенности, это не просто часть ржавого мира, эта улица является своеобразным монстром, заманивающим куда-то. Это росянка, только ловит она не мух, а людей, но из неё есть выход, почему-то она не может полностью отрезать все пути к спасению, есть какие-то правила функционирования подобных ловушек в этом мире (да и в реальном кто бы, что вам не говорил). Калитка в самом начале пути предоставляла возможность изменить свою жизнь, свернуть с предначертанного пути к смерти, а размеренная жизнь всегда заканчивается бессмысленной смертью.

В конце улицы ждала смерть, это она поставила стены от монстров и манила безопасностью, спокойная, неспешная и неизбежная она и только она ждала в конце этого пути. Те, кто попал в сюда спокойно идут на встречу концу, давая смерти новые силы. А ему надо назад, надо в ту дверь, надо открыть замок и вырваться из смертельной ловушки. Он развернулся и побежал, надо бежать, идти нельзя, назад надо бежать со всех ног, а то можно не успеть, не успеть открыть замок вековых запретов. Он вывернул к заправке и увидел: далеко впереди, в самом начале улицы смерти медленно двигался механизм, он напоминал зерноуборочную машину, скрещенную с циркулярной пилой и асфальтоукладчиком, и обладал той самой неотвратимостью, которой обладала смерть в реальной жизни. Люди всегда наделяли смерть чертами личности, во все времена были боги смерти, а она оставалась незрима, по тому, что люди пытались разглядеть её в конце пути. И только развернувшись можно было заглянуть в лицо этому бездушному автомату, не имеющему ничего общего с человеком, не имеющего ни разума ни души, а могущему лишь заманить и убить. Над входом в подземелье светилась неоновая вывеска.

ГРЕХ.

Значилось на ней, и лестница уходила под мостовую. Да, всё верно, ключ от непознанного можно получить только пройдя через то, что отрицается! Но надо успеть раньше, чем смерть отрежет тебя от двери, нельзя слишком долго оставаться в «Грехе», иначе никогда от туда не выйдешь. Он перехватил топор в правую руку, а в левую взял включенный фонарь, в низу ему предстояла схватка, и он отчетливо это понимал.

А здесь, в этом мире (да и в любом другом) надо именно биться, биться на смерть, если ты хочешь получить своё, это человек уже понял. Ступени оказались на редкость не удобными и скользкими, в подземелье было чудовищно грязно (а как иначе, ведь это грех), длинный сырой подвал, с низким потолком, пол которого был покрыт толстым слоем то ли ила, то ли песка перемешанного с мазутом и нефтью. Ноги погрузились по щиколотку, грязь моментально покрыла ботинки и низ штанов. Фонарь выхватывал из темноты железобетонные стены, колонны и трубы, это место определенно отличалось от ржавого мира наверху, оно было больше похоже на мир тумана. Человек шел вперед, его ноги скользили в грязи и путались в трубах, несколько раз он чуть не упал. Светодиодный фонарь давал яркий белый свет, но был не в состоянии пробить темноту дальше чем на несколько метров. Сине-белое щупальце мелькнуло за колонной. Вот оно, понял человек, вот то, с чем я пришел сражаться. Вот то, что я должен победить, и двинулся на встречу монстру. Оно выскочило на середину прохода, тварь и не думала прятаться. Почти человеческое тело венчала безликая голова, там, где должны быть руки располагалось шесть длинных, оканчивающихся жесткими щетинистыми гребнями щупалец. Само тело располагалось параллельно полу, и изгибаясь под прямым углом переходило в невероятно мощный и широкий таз, вместо ног, чудовище использовало две гипертрофированные руки, ладони которых тонули в грязи покрывавшей пол. Там, где должны были находиться половые органы, щерился беззубый рот, с вертикально расположенными губами, его размер позволял без труда затолкать в себя взрослого человека. Откуда-то из-за спины монстра взметнулся увенчанный жалом хвост, больше похожий на ещё одно щупальце. Чудовище было нелепым и неуклюжим, оно явно плохо владело своим гротескным телом, у человека был шанс. Тварь подняла все шесть щупалец и двинулась на человека.

Не упасть, главное не упасть, иначе оно просто растопчет, весит эта дрянь килограмм 300-400, один хороший удар лапой и я труп, пронеслось в его голове. Щупальца хлестнули одновременно с двух сторон, как будто монстр хлопнул ладонями, одно попало по бедру, другое ударило в левое плечо, остальные прошли мимо. Удары были терпимыми, к счастью, тварь не обладала сокрушающей мощью подъездного монстра. Человек метнулся вправо, за колонну, тварь начала обходить её. В тесноте подвала она еле протискивалась между колонн, правые щупальца снова ударили наотмашь, но, наткнувшись на железобетон, отлетели назад. Человек взмахнул топором, целясь в правую ногу (или руку?), но чудовище передвинуло её так, что топор рубанул воздух. Хвост понесся к человеку, грозя сбить с ног и насадить его на белое жало. Но человек не просто так купил топор, он время от времени махал им в овраге за домом, и после неудачного удара инерция не вырвала оружие из руки, не заставила всадить лезвие в грязный железобетонный пол, а повела топор по дуге снизу вверх, рука сделала привычный поворот, и оружие нанесло второй удар. Лезвие топора перерубило несущийся к человеку хвост, плоть чудовища была мягкой и податливой, оно, казалось, было сделано из твердого желатина. Тварь вновь хлестнула щупальцами, на этот раз попав по голове, человек закричал от дикой боли, жесткая щетина рассекла кожу на лице, больше всего это походило на удар плеткой, с множеством тонких хвостов. Человек выронил фонарь и схватился за лицо. Тварь ударила его правой ногой, удар был очень тяжелый, его сбило с ног и швырнуло на пол. Чудовище принялось хлестать щупальцами, а человек яростно отмахивался топором, удары получались слабыми, но и тварь явно не была мастером боя. Валяющийся на полу фонарь освещал все это действо с боку, монстр осторожно надвигался на лежащего на полу человека, щупальца яростно мелькали в воздухе, два из них уже были обрубками.

Если тварь наступит на него, то просто раздавит, значит надо вставать. Кисти рук и лицо покрылись неглубокими порезами от ударов щупалец и нещадно болели, он подобрал под себя ноги и начал подниматься, стараясь не обращать внимания на град хлестких ударов. Тварь снова ударила его ногой и вновь швырнула на пол, на этот раз приземление было хуже: он упал спиной прямо на трубы и сбил дыхание. Но теперь монстр не доставал его своими щупальцами. Человек взял топор двумя руками и встал. Дико болели ребра, из мелких порезов текла кровь, он размахнулся и всадил топор прямо в голову омерзительного существа. Лезвие разрубило податливое мясо, никакого черепа там не оказалось, щупальца разом опали, как будто нажали кнопку выключения. Но нижняя половина жила своей жизнью, она тяжело осела на пол, схватила человека ногами, вместо ступней лапы оканчивались кистями рук, и потащила в щель рта. Снова упав в грязь, он изогнулся и ударил топором, лезвие вошло в плоть, но тварь никак не реагировала, ударил еще раз, получалось плохо – в этой позе он не мог как следует размахнуться. Попав по лапе, лезвие встретило кость и со звоном отскочило, тогда он принялся рубить тушу, словно это был кусок дерева — пластами отваливались куски плоти. Лапы разжались, и тварь, наконец, обрела свою вторую, настоящую смерть. Человек встал, перепачканный кровью и грязью, с ноющими ребрами, из порезов сочилась кровь, но он был счастлив, он победил!

Фонарь занял своё место в левой руке, а топор переместился на плечо, он гордо шел через подвал. Впереди замаячил свет, он освещал металлическую лестницу, уходящую в люк на потолке, фонарь отправился в поясной чехол, а человек в потолочный люк. Длинная узкая шахта привела его в маленькое помещение выполненное из уже привычного ржавого металла, там находился стол сваренный из железных уголков, пружинная кровать без матраса и железная раковина с краном, а на столе лежали ключ и картонная коробка. Всё понятно – вот мой приз, теперь назад, надо опередить смерть. Он сунул ключ в карман, а коробку открыл. В ней лежал комплект черной военной формы, точно такой же как тот, что на нем, но чистый, под ним он обнаружил носки, ботинки, ремень и брезентовый плащ, всё, кроме плаща, в точности копировало то, что было на нем надето. Под одеждой лежало маленькое металлическое зеркало, опасная бритва, мыло бинт и банка с какой-то мазью. Ниже обнаружился черный целлофановый пакет, а под ним, по дну коробки тянулась надпись.

ЗАБИРАЙ И ПОЛЬЗУЙСЯ, ПОКА ТЫ ЗДЕСЬ ВСЁ В ПОРЯДКЕ, МОЖЕШЬ ПОСПАТЬ, УБЕЖИЩЕ ПРОДЕРЖИТСЯ ЕЩЁ 6 ЧАСОВ.

Надпись была корявой, буквы прорисовывались не четко. Было стойкое ощущение, что тот, кто её сделал, писал первый раз в жизни. Похоже кто-то здесь заинтересован во мне, подумал человек, открывая пакет. Внутри он обнаружил два серых картонных прямоугольника, подписанных тем же почерком, молоко и шоколад, значилось на них. Создатель этого места явно старался сделать его уютным, но, казалось, совершенно не понимал: как этого достигнуть.

Человек подошел к раковине и повернул единственный кран, зашипело и, через некоторое время, полилась вода. Она не была горячей или холодной, не пахла хлоркой или чем-то ещё, он поднёс руку и подумал, что имей он термометр и произведи замер, температура воды полностью совпадет с температурой его тела, а если сделать анализ на примеси, то она окажется абсолютно чистой. Он с наслаждением умылся, откромсал безнадежно слипшиеся от грязи волосы и побрил голову бритвой. Снял грязную одежду и кинул её прямо на пол. Помимо мелких ушибов на левом боку обнаружился плотный синяк, из тех, что потом расплывутся огромным пятном, и будут болеть неделю, а то и две, открытые участки кожи (кисти рук и лицо) были исполосованы в кашу. Ему сказочно повезло, что монстр не выхлестнул глаза, а вот нос, губы и кожа на лице были жутко изрезанны. Каждый разрез в отдельности был просто царапиной, этих разрезов все таки многовато, для того, что бы выглядеть красавчиком. Из зеркальца на него смотрело существо из фильмов ужасов, лицо и кисти рук болели и чесались одновременно. Мазь из банки мерзко воняла, но тем не менее он тщательно смазал все иссеченные места, после чего, как мог, забинтовал их. Лекарство жгло огнем, хотелось немедленно смыть его, но человек доверял создателю убежища, у него просто не было другого выхода. Он влез в новую одежду и обувь и переложил ключи от квартиры (найденный ключ он повесил на общее кольцо),а из старой одежды он взял только ремень с футлярами и застегнул его поверх нового, надел плащ и сел на кровать. Что в этом аду есть дьявол, человек знал, а вот в существовании ангелов сомневался. Скорее всего: убежища, ловушки, монстры, да и сам этот мир имел одну природу.

За всем происходящим чувствовалась некая воля, всё здесь было подчиненно странному порядку и жило по неким законам. Весь этот мир существовал с некой целью. О нет, человек не думал, что всё вокруг сделано специально для него, он был далёк от такой мании величия. Его затянуло случайно, и это место делает с ним то, что сделало бы с любым другим. И что город похож на тот, где жил человек, объясняется очень просто: это место является альтернативным к тому в котором он жил. Наверное, весь мир, вся вселенная, в которую он попал, является альтернативной. Он был не в параллельной вселенной, не в полноценной реальности, вокруг простирались искаженные и вывернутые на изнанку представления людей о том мире, в котором они живут.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ МИР – вот как называлось то место, куда попал человек.

Это была ноосфера, и в ней был бог. Здесь присутствовал творец, не библейский старец, не Будда и не кто-то ещё из насквозь фальшивых и мертвых идолов, которые люди придумали для себя. А непостижимое существо, способное создать вселенную, но, почему-то, ничего полноценного у него не получалось. Человек чувствовал, что безымянный творец этого мира мог создать его только таким. Он не породил ничего своего, он просто сделал извращенную копию мира людей, отраженную в кривом зеркале его божественного сознания. Все мировые религии врали: бог никогда не творил людей, он просто пришел на всё готовое и теперь властно предъявлял свои права, причем сделал это относительно не давно. Апокалипсис будет очень простым: весь мир погрузится в свою альтерацию, и захлебнется собственными отходами, которые скопились там. А местный Бог будет довлеть над получившейся необъятной помойкой. Это неотвратимо и единственное, что мог сделать человек – это готовиться, готовиться к апокалипсису, а значит ему позарез надо выйти, выбраться обратно в мир людей, в реальный мир. Там, в реальности живут миллиарды счастливых идиотов, которые даже не подозревают, что бог-дьявол уже идет и его ад-рай следует за ним. Конечно, он не думал, что ему поверят, да и поверив многие просто отмахнуться от проблемы, не поверят в её серьезность, понадеются на лучшее. Вот только это не поможет, человечество привыкло защищаться исключительно от человечества. Все эти армии, МЧС, ФСБ, ИТД окажутся совершенно неэффективны в борьбе с целым миром, он сметет нас одним движением в открытом противостоянии, все наши армии, всё наше оружие не причинит ему и малейшего вреда. Нужно создавать новую структуру, первоочередная цель которой будет изучение альтернативного мира, единственное наше преимущество в том, что глобальное погружение произойдёт не сейчас, не сегодня и не завтра, у человечества ещё есть время подготовиться и выработать некую тактику борьбы. А значит: ему обязательно надо выйти отсюда, в том, что выход есть, он не сомневался, осталось понять, как и где его найти. Но, для начала, надо было выйти с улицы смерти, а перед этим поесть. Он вскрыл ножом пакет молока и понюхал: запах был вполне обычный именно так пахло молоко из магазина, которое он покупал. Шоколад представлял из себя брикет прямоугольной формы, но тоже оказался вполне съедобным и даже вкусным. Учитывая обстановку у него был просто королевский обед. Сном человек пренебрег, у него не было будильника и часов, а чувство времени в этом месте вещь весьма ненадежная. Немного полежав на кровати он спустился обратно в подвал.

НА МЕСТЕ БОЯ НЕ БЫЛО ТЕЛА.

Чудовище выжило, а значит ему предстоит ещё одна схватка с ним. Освещая себе путь фонарем и держа наготове топор, человек вышел из подземелья. Время, проведенное в убежище, никак не сказалось на времени в целом, бой занял несколько минут, и за это время смерть не продвинулась далеко. Человек побежал к двери. Ключ легко повернулся в замке.

ОН ВОШЁЛ В ДВЕРЬ.

Перед ним был узкий ржавый мост переброшенный через провал, он бесстрашно пошел по нему. После победы над тварью и выхода с улицы смерти, страх притупился, а отдых в убежище укрепил его силы. Ржавая решетка моста, поливаемая холодным дождем, исправно вывела его на другую сторону пропасти, теперь вперед и только вперед. Он сможет выйти, он это знал. По сторонам дороги там, где в реальном мире стояли какие-то хибары и не достройка, здесь же находились бараки, слепленные из листов железа и решеток.

А не достройка была вполне законченной железной коробкой, одной из тех, что изображали здесь дома, он набрался смелости и заглянул в зарешеченное окно. За пыльным столом сидел человек, а вернее серая человекоподобная фигура, лица не было, за то на груди была продольная щель, живо напомнившая рот побежденной твари. Существо шевельнулось, неосторожный взгляд разбудил его, указал цель в бессмысленном существовании и монстр начал вставать из-за стола. Человек не стал ждать атаки и поспешил дальше по улице, он не видел, как из железных бараков начали разбредаться серые человекообразные фигуры, с продольной щелью рта на груди. Посмотрев на одного, он разбудил всех. Впереди была площадь, за ней вновь прямо, а потом налево, и он выйдет к мэрии, если ему туда.

Посреди площади, заключенный в кольцо дороги (в реальности автомобильной, а здесь непонятно какой), высился монумент. На глыбе черного гранита стояла искривленная человеческая фигура, увенчанная нелепой железной маской, напоминающей остроконечную пирамиду с сильно вытянутым вперед углом. Фигура вздевала к небу ужасающих размеров меч, а вернее нож, более всего напоминающий кухонный, другая рука держала свежий кровоточащий труп, со снятой кожей. Фигура была скорее гротескной чем страшной, но свежий труп в неподвижной руке нагонял страх, казалось стоит отвести взгляд и монумент оживет, палач сойдет с постамента и устремится к нему. Эта гротескная, неподвижная статуя напоминала комбайн, который человек видел на улице смерти. Он понял здесь стоит еще одно воплощение неотвратимости, еще один ангел и имя его:

 

СПРАВЕДЛИВОСТЬ - значилось на гранитном постаменте.

 

Человек аккуратно, не сводя глаз с монумента, обошел его с правой стороны. Раздался скрип, и на него повеяло холодом, он потерял бдительность. Тварь подошла слишком близко, а вернее он сам в неё врезался, когда обходил монумент. Человек взмахнул топором о отскочил назад. Топор лязгнул о железо и вырвался из руки. Человек увидел своего противника, а точнее противников, так как их было много.

Прямо за постаментом, стояли, лежали и вяло катались туда-сюда вертикально поставленные железные рамы оканчивающиеся с низу небольшими колесами. Внутри рамы было растянуто зашитое в мешковину человеческое тело, слегка провисающее вперед там, где у человека должен быть живот, мешковина расходилась, являя длинную шею и две покрытых гладкой серой кожей паучьих ноги. Шея заканчивалась крупными (сантиметров 20) губами: серыми, полными и неимоверно чувственными, скорее уместными на силиконовых лицах топ моделей, нежели на теле уродливого монстра, а лапы служили для опоры. Рамка перебирала лапами и катилась к нему. Губы были приоткрыты – от туда веяло холодом. Рамка покачнулась, когда колесо проехало по топору, но быстро восстановила равновесие. Губы раскрылись, обнажая космическую пустоту за ними, и монстр закричал. Длинный, высокий вой пронесся над площадью, эта была первая тварь встреченная человеком, которая издавала звуки. Хаотическое движение рамок по площади прекратилось, все они на мгновение замерли. Раздался синхронный металлический лязг: твари развернулись к человеку. Их было десятка два. Человек бросился бежать.

Площадь была образована кольцевой дорогой и представляла собой перекресток двух улиц, в центре её возвышался монумент справедливости, строго за его спиной была дорога к центру города, и там же пасся прайд рамок. По краям площади располагались металлические коробки домов, человек рванул к ближайшему, тому, что справа. В мире реальном это здание располагалось в своеобразном скверике, а здесь подход к нему густо зарос колючей проволокой. Сзади слышался шелест паучьих лап и скрип колес, чудовища направлялись к нему, а он бежал вдоль зарослей и никак не мог отыскать проход, его просто не было: весь фасад был плотно затянут колючкой. Сзади скрипели колёсники, твари постепенно разгонялись, их движения становились все осмысленней, а скорость возрастала.

Они меня догонят – билось в мозгу, они привыкнут к своим телам и догонят меня, их холодные влажные губы смертельно опасны и очень скоро я почувствую их на себе. Нельзя бежать по прямой, ещё немного и они станут двигаться быстрее меня, тогда на прямой крышка, с этими мыслями он рванул к зданиям слева от памятника. Рамки перестали двигаться плотной, беспорядочной кучей, они начали рассредотачиваться, несколько колёсников отделились от основной группы и бросились наперерез. Вот он шанс: они очень хорошо едут вперед, не плохо поворачивают, но не способны на резкий рывок в сторону или быстрый разворот. Сочетание лап и колес делает их не способными на резкую смену курса, надо развернуться и проскочить между группами. Твари привыкают к телам с разной скоростью: одни вяло перебирают лапами и катятся строго за ним, в то время как другие уверенно едут наперерез, надо проскочить между ними, тогда есть шанс, что часть тварей столкнется между собой и у него появиться время.

Он резко развернулся и рванул в разрыв между преследователями. Вялые, не до конца очухавшиеся монстры справа никак на это не отреагировали, а вот левая группа попыталась резко сменить курс. Ближайшая рамка вытянула в его сторону шею и рухнула на железную мостовую, открытый рот проскользнул по бедру, человек закричал от боли, изо рта шел жуткий холод, мгновенно проморозивший плащ и штанину. Тем не менее, он продолжал бежать, теперь человек двигался в нужном ему направлении: он обогнул монумент справедливости и бежал по направлению к центру города. Надо зайти в какое нибудь здание и переждать пока колёсники потеряют к нему интерес, столкновение задержит их лишь на время, вскоре они встанут на свои лапы и продолжат преследование. Думал человек, подбегая к перекрестку, да и бежать уже трудно: болят ноги и сбивается дыхание. Он перешел на быстрый шаг и направился к зданию слева, надо пересидеть и заодно подумать, что дальше: он потерял топор, но с ним нож и фонарь. Железная дверь открылась вовнутрь, луч фонаря высветил пыльный холл.

Он вошел и закрыл за собой дверь.

Перед глазами поплыло, и человек осел на пол. Мир вокруг стремительно менялся: ржавое железо пола стало грязным бетоном, решетки превратились в испачканные и запылённые оконные стекла, а в воздухе повисла ватная тишина. Он вышел из мира ржавчины, обратно в мир тумана, но как? Это оставалось вопросом, провалу в ржавый мир предшествовал гудок неизвестно чего внутри ЕНОХА, значит ржавым слоем: заведует ЕНОХ? Тогда при переходе он потерял сознание, но когда очнулся был полон сил, теперь он перешел оставаясь в ясном сознании, но чувствует себя отвратительно, возможно это связанно с тем, что тогда он погружался, а теперь всплывает? Или же то погружение за него провел кто-то другой, а теперь он сделал это сам?

Ответов не было, но туманный мир был определенно ближе к реальному чем ржавый, а, следовательно, в ржавый он погрузился, а в туманном всплыл. Или все куда проще: альтерация постепенно наползает на реальный мир, следовательно, на него лично, погружаться всегда гораздо проще, чем всплывать, отсюда и плохое самочувствие. Там его просто снесло волной, а здесь пришлось проплыть против течения. А из ржавого слоя наверняка можно было провалиться ещё глубже, когда слой туманный вплотную граничил с миром реальным. Следовательно, если еще раз всплыть, окажешься там в реальном мире? Выходило так, вот только само всплытие являлось задачей не из легких, человек не знал, как и почему это вообще у него получилось. Возможно, что-то особенное было в этом месте, что-то важное для всплытия, он зашел сюда в поисках убежища, значит, по каким-то причинам здание ему показалось безопасным, ну или более безопасным, чем другие. Но всплыл он в мире тумана, а не в реальности, почему? Не хватило сил? А может дело в другом? Может в этом месте всплыть можно только в мире тумана? Тогда всё становится предельно просто: есть некие точки, через которые возможно погружение и всплытие, граница не однородна и где-то она тоньше, где-то толще. Отсюда следует, что оставаясь в своей квартире он вполне мог всплыть обратно в реальность! Не надо было выходить и ничего бы не случилось! Может быть и подъездный монстр просто исчез бы? Ну-ну, скорее всего, если бы он попробовал так поступить, его бы разорвали в клочья.

Человек поднялся с пола и осмотрелся. Он стоял в небольшом холле влево и вправо шел коридор, стены, потолок и пол были испачканы сажей. Свет проникал через грязные окна, которые находились по обеим сторонам от входа. После ржавого слоя это место выглядело даже уютным, подъездного монстра человек не боялся: если он тут и есть, то неактивен, слишком уж тихо. Задерживаться все равно не стоило, и человек приоткрыл входную деревянную дверь.

Улица была пустой и туманной, вдоль дороги росли всё те же черные деревья, посреди асфальта он увидел глубокую борозду, предположительно оставленную хвостом адского дельтаплана. Ну точно: он всплыл в туманном мире, здесь нет орды колёсников и кровоточащего монумента, но есть этот проклятый кишкошеий дракон. Он убрал фонарь, проверил: как вынимается нож, и пошел налево, к центру города. Там, немного не доходя здания мэрии располагался неухоженный парк, огражденный забором. Сквозь туман человек разглядел очертания высокой башни, располагавшейся в центре парка. Её очертания притягивали взгляд, но мэрия была уже рядом, а путь к башне пролегал под зарослями черных деревьев, в которые превратился парк. Здание мэрии было серым и пыльным и, хотя дверь была приоткрыта, человек развернулся и пошел к башне, теперь он знал где искать ответы и смутно догадывался какими они будут. Деревья, в туманном мире росли повсюду, их покрывала черная кожа, под которой пульсировали вены.

Человек вынул нож и аккуратно двинулся к входу в парк.

Деревья сомкнулись над ним, свет почти исчез, а в черных кронах обозначилось смутное движение. Он включил фонарь, среди черных веток что-то шевелилось. Вдруг прямо на затылок шлепнулось тяжелое скользкое тело, от удара он чуть не упал. Человек с отвращением вскинул руку и сбросил это с себя. В грязь перед ним шлепнулась глянцево-черная жирная туша пиявки, мерзость была сантиметров 40 в длину и весила около килограмма. Человек наступил на неё, пиявка заорала и лопнула, у неё был человеческий голос. Вскинув голову в верх и посветив фонарем, человек увидел: что кроны деревьев буквально кишат такими пиявками. Он бросился бежать к центру парка, к башне, к счастью до неё было совсем недалеко, а кроме деревьев растительности в парке не было. Пиявки градом падали в грязь, а человек ломился к башне, несколько раз он чуть не падал, поскальзываясь на кричащей шевелящейся мерзости.

Но вот деревья кончились, он выбежал к башне. У нее было четыре стены и в каждой была одна дверь, не было никакого намека на окна, лишь на высоте метров ста на каждой стене располагался подсвеченный красным циферблат. Пиявки не выползали из под деревьев, что-то говорило человеку, что ни одна тварь не приблизится к башне по своей воле. На каждом циферблате было пять стрелок, которые указывали на спирально расположенные символы, их движение безусловно несло какую-то информацию, вся сущность башни была пропитана неким смыслом.

Человек оперся на стену и отдышался, он знал: в этой башне его путешествие закончится. Здесь он что-то узнает: нечто безмерно важное произойдет с ним внутри. Пять стрелок выстроились в одну линию, там, где у обычных часов находится цифра 4. С тихим скрипом двустворчатые железные двери открылись. Человек посветил внутрь, там располагалась единственное помещение: башня была пустой внутри. Фонарь не добивал до потолка, а вместо пола от каждой двери шли лишенные перил мостики, примерно 2х метровой ширины, которые образовывали небольшую площадку в центре помещения.

Человек аккуратно ступил на мост.

Двери и не думали закрываться, как будто предлагая отступить, вернуться в суррогатную реальность туманного мира, законы которого человек уже начал понимать и не соваться внутрь места к которому боялись приближаться монстры. Шаги раздавались гулким эхом в помещении башни, но через некоторое время уши человека различили мерный гул, который приближался к нему снизу. Звук становился все сильнее и напоминал стрекот крыльев насекомого, но человеку не было страшно, в своем положении он прекрасно осознавал всю свою беззащитность перед хозяином башни. Он вышел на площадку и встал в центре, раскинул руки и стал ждать. Ждать когда местные силы обратят на него своё, возможно губительное внимание. Гул заполнил собой всё пространство, серый свет, проникавший из-за открытых дверей, померк, и чернота поползла по мостам. Было страшно, его трясло от ужаса, он ничего не мог сделать, он был один в океане мрака, кроме крохотного пяточка у него под ногами не было ничего, вокруг на космические расстояния простиралась абсолютная пустота, по сравнению с которой ледяной мрак космоса был полон жизни. Он не знал, что его защищает, почему пустота не поглотила его, почему продолжал существовать пяточёк под ногами и приближающийся гул.

Из темноты слева от него проступил силуэт, нечто материализовалось прямо из абсолютной черноты. Скрещенные в позе индийских йогов ноги, худой торс без пупка и сосков, длинные расставленные в стороны руки с раскрытыми семипалыми ладонями, вытянутая вниз голова, с двумя выростами по бокам и четыре неподвижных стрекозиных крыла. Вот что явилось из черноты, в окружающей пустоте существо не с чем было сравнить и по этому, нельзя было оценить его размеры или прикинуть расстояние, на котором оно материализовалось. Всё это не имело никакого значения, фигура открыла глаза и посмотрела на человека. Глаз было семь: шесть горизонтальных, расположенных парами друг над другом и седьмой вертикальный находящейся над ними. Все пространство глазного яблока было ярко фиолетового цвета, а в нем находился желтый крест вместо зрачка. Гул оборвался и существо заговорило, оно роняло тяжелые липкие слова, от каждого из которых перед глазами плыла череда образов. Понять что либо было невозможно, звуки, если это можно назвать звуками, были абсолютно чуждыми, но от каждого из них замирало сердце, а из глаз рекой лились слёзы. Тоска и боль сжимали сердце человека, он чувствовал себя бессмысленным и примитивным, он не мог понять ничего: перед ним открывались тайны мироздания, ему отдавали законы творения пространства и времени, а он ничего не мог понять. Он был слишком мелок, слишком прост для таких знаний, а его примитивная сущность не обладала необходимой силой для их использования. Поток вселенского смысла не находил отклика в нем. Мудрецы мировых религий пытались добраться до этих знаний, стремились овладеть ими в надежде, что смогут изменить мир к лучшему. Но их усилия были с самого начала лишены смысла, для постижения им не хватало самого главного: они были людьми, их сознание не было приспособлено для такого и в результате всех ждала неудача. Человек знал: некоторые из них приходили сюда, разными путями они добирались сюда, в это место, стояли на этом пяточке и внимали голосу невероятного существа, которого он видел перед собой. Назад они возвращались совершенно иными, единственную истину, которую они уносили с собой, было понимание собственной ограниченности, предельности человека в окружающем его беспредельном мире. И лишь некоторые осознавая себя такого, все еще продолжали свой путь вперед и всеми силами пытались дойти до цели увидеть и понять: а что там, за гранью вселенной?

ЧЕЛОВЕК НЕ ВЫДЕРЖАЛ.

Он упал, сначала на колени, а потом навзничь. Он зажимал уши и орал бессвязные проклятия пополам с мольбами о помощи, он ползал на коленях и грозил кулаком, он плевался и умолял. Но все было тщетно: ничего не менялось, существо продолжало висеть в пустоте и изливать непонятные знания. В конце концов человек выбился из сил и заснул.

Он открыл глаза и обнаружил себя лежащим на земле в парке рядом с городской мэрией.

 

 

МИР ВОКРУГ БЛИСТАЛ РАЗНООБРАЗИЕМ КРАСОК.

 

 

Сергей Никольский